Глава 7 .Джон Буньян. ДУХОВНАЯ ВОЙНА

Духовная война. Джон Буньян
Джон Буньян. Духовная война. Глава 7  СУД

Когда все вышесказанное было исполнено, Эммануил приказал городскому голове и старшинам провести общественный суд над арестованными приверженцами Дьяволоса, находящимися до времени под надзором Верности.

В назначенный час собрались судьи и присяжные заседатели. Начался суд. Верности было приказано ввести обвиняемых в зал. Арестанты вошли, скованные по тогдашнему обычаю попарно, и сели на скамью подсудимых.
Приглашенных присяжных заседателей привели к присяге. Было их двенадцать: Уверование, Искренность сердца, Честность, Врагзла, ЛюбовькБогу, Видетьистину, Настроенныйнанебо, Спокойствие, Благодарность, Благочестие, Смирение и РевностькГосподу. Свидетелями были следующие жители Души: Всезнающий, Говориистину, Враглжи, сам князь Свободная Воля и его письмоводитель.

Главный судья Справедливость предложил начать судебное заседание с заслушивания дела Атеизма.

— Атеизм, подними руку! Ты обвиняешься в том, что вкрался в Душу и имел наглость утверждать, что Бога нет и потому можно жить, как хочешь. Ты старался умалить славу нашего Царя, действовал против Него, нарушая мир и благоденствие города. Признаешь ли ты себя виновным?

— Я не виновен, — услышал суд ответ Атеизма.

Судья вызвал свидетелей Всезнающего, Говориистину и Врагалжи.

— Уважаемые свидетели, взгляните на подсудимого — знаете ли вы его?

— Да, я его знаю, — отвечал Всезнающий. — Имя ему Безбожие, или Атеизм. Он уже несколько лет живет в несчастной Душе.

— Вы уверены, что знаете его?

— Конечно. Прежде я, к сожалению, нередко проводил время в его обществе. Он — приверженец Дьяволоса. Однажды я находился с ним в Скверном переулке, где он нагло заявлял: "Я уверен, что Бога нет, но в случае нужды могу говорить о Его бытии и даже сделать вид, что очень праведен. Все зависит от общества, в котором я живу, и от обстоятельств".

— Вы сами это слышали?

— Готов подтвердить свои слова.

— Затем пригласили Говориистину.

— В прежние годы я был его товарищем, — признался свидетель, — в чем сильно ныне раскаиваюсь. Он часто выступал с нахальными заявлениями, что нет ни Бога, ни ангелов, ни духов.

— Вы где это слышали от него?

— В Черноустном переулке, что у Богохульного ряда, и в других местах.

— Что вы о нем знаете еще?

— Знаю, что он истовый приверженец Дьяволоса, сын своего отца по имени Небудьблагочестив, у которого кроме него были и другие дети. Вот все, что я о нем знаю.

Последним был приглашен свидетель Враглжи.

— Враглжи, взгляните на этого подсудимого, знаете ли вы его? — обратился судья к нему.

— Этот Атеизм один из самых последних негодяев, каких я когда-либо встречал в жизни. Он не только отрицал бытие Бога, но и всякую надежду на загробную жизнь, не видел греха ни в каком пороке и не верил в страшный суд. Кроме того, он не видел разницы между посещением храма и "визитом" в кабак.

— Где вы это от него слышали?

— На улице Пьяная, что в конце Мошеннического переулка, в доме господина Богохульство.

— Верность, отведи подсудимого на место, — распорядился судья.

Вторым заслушивалось дело горожанина по имени Разврат.

Подсудимый, ты чужестранец в нашем краю. Соблазнительными речами ты убеждал жителей Души, что предаться плотским страстям человеку не только дозволено, но даже более того, полезно для здоровья. А ты, со своей стороны, никогда себе не отказывал и впредь не намерен отказывать в удовлетворении какого бы то ни было греховного побуждения, если оно приятно твоей чувственности. Признаешь ли ты себя виновным?

— Я, милостивый государь, человек знатного рода, — отвечал Разврат, — и привык к жизни роскошной, на широкую ногу. Я не привык отказывать себе в чем бы то ни было. Поэтому я чрезвычайно удивлен, что меня обвиняют в том, что все тайно или открыто делают, испытывая при этом величайшее наслаждение.

— Нас ваша знатность не интересует, должен заметить, что чем человек знатнее, тем благороднее он должен быть. Ответьте суду: признаете вы себя виновным?

— Нет, не признаю.

Судья попросил свидетелей помочь установить истину и вновь обратился к ним с вопросами.

— Всезнающий, знакомы ли вы с подсудимым? — спросил судья первого из них.

— Да, я его знаю. Имя ему Разврат, он сын некоего Скотства и родился на Плотской улице. Мать его была дочерью Плотоугодия. Я знаю весь род их.

— Вы слышали, в чем его обвиняют. Что вы можете сказать суду о нем?

— Я знаю его как сквернослова, лгуна, не соблюдающего дня Господня. Знаю как сластолюбца, преисполненного всякого рода нечистых побуждений.

— Но как он совершал свои грязные дела: тайно или публично?

— По-всякому.

— Говориистину, что вы можете добавить?

— Я подтверждаю истинность всего, о чем говорил первый свидетель.

— Подсудимый, слышал ли ты, что против тебя свидетельствовали?

— Я всегда придерживался мнения, что самое великое счастье человека состоит в том, чтобы не отказывать себе в исполнении любого желания, — откровенно ответил Разврат. — Я всегда действовал согласно этим правилам и провел жизнь в постоянных наслаждениях. При этом я не был эгоистом и все мои знания и опыт передавал другим.

Тогда судьи решили, что его собственные слова достаточно его обвиняют, и потому приказали тюремщику отвести его на скамью и представить третьего арестанта по имени Неверие.

— Неверие, тебя здесь все знают под этим именем. Ты обвиняешься в том,

что с помощью хитрости вторгся в нашу страну и злобно сопротивлялся занятию города воинством Владыки Шаддая. Повинуясь Дьяволосу, ты убеждал жителей противиться своему законному Царю и не принимать посланных Им воевод. Признаешь ли ты себя виновным?

— Я Шаддая не знаю, — отвечал Неверие. — Я люблю своего хозяина и считаю своим долгом оставаться верным ему. Вы правы, я употребил все свои силы, чтобы убедить жителей города обороняться от иноземцев. И я никогда не изменю своих убеждений, хотя вы ныне и властвуете в нашем городе.

— Этот человек, как вы видите, неисправим: он сопровождает свое выступление громкими словами и гордится своим неповиновением, — констатировал судья. — Страж, — обратился судья к Верности, — отведи его на место и пусть вперед выйдет Забвениедобра.

— Ты известен под именем Забвениедобра, — начал судья, — и обвиняешься в том, что, будучи с Неверием во главе всех дел, в городе ничего не сделал для блага жителей; напротив, ты сошелся с Дьяволосом и противился занятию Души войском Владыки Шаддая. Признаешь ли ты себя виновным?

— Господа, вы ныне мои судьи. И в оправдание мое я могу сказать лишь одно: можете приписать соделанные мною преступления моей забывчивости по причине моих преклонных лет. Я ненамеренно творил зло и рассчитываю на ваше снисхождение.

— Нет, Забвениедобра, — отвечал судья, — не по слабости разума забывал ты творить добро, но преднамеренно. Хорошее ты забывал, а все дурное помнил хорошо. Ты хочешь оправдаться, ссылаясь на преклонность лет своих. Но посмотрим, что скажут свидетели...

— Я слышал, как подсудимый говорил, что не способен думать о добре даже и четверти часа, — свидетельствовал Враглжи.

— Всезнающий, что вы можете сказать по делу этого подсудимого? — спросил судья следующего свидетеля.

— Я его хорошо знаю. Отца его звали Любиплохое. Сам он не раз говорил в моем присутствии, что даже мысль о добре тяготит его.

— Где он это говорил?

— На Плотской улице, неподалеку от храма.

Говориистину сказал суду следующее:

— Я часто слышал от него, что ему гораздо приятнее думать о самых грязных делах, нежели вспоминать о наставлениях Священного Писания. Он говорил это во многих местах, но особенно часто на Темной улице в доме Бесстыжего, а также в доме Окаянного, в Грязном переулке, у самого спуска в пропасть.

Забвениедобру было велено сесть на место. Страж Верность пригласил следующего по имени Жестокосердие.

— Жестокосердие, тебя весь город знает как человека, который внушал жителям нашего города желание ожесточить свое сердце против Царя Шаддая и не допускал в их сердца даже искры раскаяния и сожаления об их отступничестве и возмущении против Его законов. Признаешь ли ты себя виновным?

— Мне незнакомо чувство раскаяния, не ведомы мне и укоры совести или сожаление. Я ни к кому не испытываю привязанности, и меня не смущает ничье горе: чужая скорбь мне в радость, чужой плач — лучшая музыка для меня...

— Вы видите, господа, что подсудимый не отрицает своей вины и даже словно хвастается своими грехами, — заключил судья.

Жестокосердию разрешено было сесть. Вперед был приглашен подсудимый Ложныймир.

— Ложныймир, ты обвиняешься в том, что, проживая без дозволения в нашем краю, коварно и злобно поддерживал жителей в их возмущении против Царя Шаддая. Ты внушал им опасную уверенность и необоснованные надежды, мешал им образумиться и покаяться... Признаешь ли ты себя виновным?

— Господа судьи, признаю, что имя мое Мир, но отнюдь не Ложный. Если кому из вас угодно спросить обо мне кого-либо из близко знающих меня, или бабушку, присутствовавшую при моем рождении, или крестных, бывших при моем крещении, вам все скажут, что никогда никто не называл меня Ложныммиром. Я человек тихий, всегда любил жить спокойно и мирно, и то, чем дорожил сам, желал и другим. Поэтому, когда я замечал, что кто-либо из моих ближних был чем-то обеспокоен или встревожен, я тотчас старался успокоить его. Когда разразилась война между Царем Шаддаем и Дьяволосом, многие жители испугались грозящих им бед и разрушений. А я, как мог, старался их успокоить всеми правдами и неправдами, стремясь возвратить мир в их растревоженные души. Следовательно, я был всегда благочестивым человеком, ибо таковыми и бывают настоящие миротворцы. А миротворец достоин уважения. И я прошу вас, уважаемых и почитаемых в городе правдолюбцев, громко заявить ныне, что моя деятельность заслуживает не осуждения, не сурового наказания, но всяческой похвалы и поощрения. А сам я имею право предъявить обвинителям моим иск за оскорбление личности.

Судья обратился к присутствующим с просьбой помочь суду установить истинную сущность подсудимого Ложныймир. Помочь суду вызвались двое. Одного звали Ищиистину, а другого — Свидетельствуйистину.

Судья привел этих двух добровольных свидетелей к присяге. Первым дал показание Ищиистину:

— Я знал сего подсудимого еще ребенком и свидетельствую, что его всегда звали Ложныймир. Я знавал и отца его, которого звали Лестью. Девичья фамилия его матери была Изнеженность, и оба они пожелали назвать сына своего Ложныммиром. Я часто слышал, как мать звала сына: "Иди скорей, Ложныймир, не то сама приду за тобой". Она часто брала его к себе на колени и, целуя, повторяла: "Милый мой Ложныймир, сладкий ты мой, как ты мне дорог!" И крестные отец и мать звали его так.

Потом дал показание Свидетельствуйистину.

— Все сказанное предыдущим свидетелем — истинная правда. Имя подсудимого — Ложныймир, он сын Лести и Изнеженности. Я не раз замечал, как он, бывало, сердился, когда его называли другим именем. Было это во времена Дьяволоса, когда Ложныймир в нашем городе был чрезвычайно важной персоной.

Судья вновь обратился к Ложномумиру:

— Подсудимый, ты совершенно напрасно хотел нас заверить в том, что зовут тебя не Ложныймир. Поддерживать мир в городе само по себе очень хорошее дело. Поэтому мы просто не можем обвинять тебя в этом. Но ты проповедовал мир, противный законам нашего доброго Владыки Шаддая. Ты учил, что в Душе может

царить мир, если она живет в грехе. Ты назвал наш суд справедливым, поэтому нам надо заслушать еще нескольких свидетелей.

Первым судья попросил высказаться свидетеля по имени Всезнающий.

— Мне известно, — заявил тот, — что подсудимый в течение долгого времени любыми средствами старался вселить спокойствие в сердца горожан Души. Я сам слышал, например, как он убеждал людей, предающихся разнообразным порокам: "Все это пустяки, не тревожьтесь, не беспокойтесь о будущем. Главное — мир, ибо цель оправдывает средства".

— Уважаемый Враглжи, какое вы можете нам представить свидетельство? — обратился судья к следующему свидетелю.

— Я слышал, что он не раз утверждал, будто спокойствие на путях порока несравненно лучше угрызений совести на пути истины.

— Где он это говорил?

— На площади Безумия, в доме Простоватого, что по соседству с домом Самообольщения. И это я слышал не однажды, а раз двадцать.

— Нам достаточно свидетельств, — заявил судья, — и потому, страж, отведи подсудимого на место и выведи вперед следующего, некоего Бесправды...

— Бесправды — чужой и нежеланный гость в нашем краю, — обратился к нему судья, когда перед ним предстал следующий обвиняемый. — И ты обвиняешься в том, что искажал законы нашего великого Царя Шаддая, думая этим вытравить из Души Его имя. Ты знал, что город, отдаваясь во власть Дьяволоса, подвергает себя самой большой опасности, однако ты это допустил. Признаешь ли ты себя виновным?

— Нет.

Тогда были вновь приглашены свидетели.

— Я видел, — заявил Всезнающий, — как подсудимый жег, рвал и топтал ногами все, что еще оставалось от писаных законов Царя Шаддая. Я стоял неподалеку, когда он получил это приказание от Дьяволоса.

— Кто еще, кроме вас, был свидетелем этих действий?

— Я, — поднялся Враглжи, — и многие другие, так как он нимало не смущался так действовать и открыто, и ревностно исполнял приказания своего нового начальника Дьяволоса.

— Подсудимый, почему же ты отказываешься признать себя виновным, если весь город видел, как ты это делал?

— Я должен был дать вам какой-нибудь ответ, и так как меня зовут Бесправды, то я и действую соответственно своему имени. До сих пор я имел немало выгоды от этого и думаю, что и теперь я выгадаю, если не стану говорить правду.

Вина Бесправды была таким образом доказана, и судья попросил стража Верность отвести его на скамью подсудимых.

Следующим на допрос был вызван Беспощадность.

— Подсудимый, тебя зовут Беспощадность. Ты, иноземец, нелегально поселившийся в нашем краю, обвиняешься в том, что подстрекал жителей города на сопротивление их законному Владыке, зная, какой гнев они этим навлекут на себя. Ты старался не дать им опомниться и раскаяться в своих преступлениях, хотя и знал, что покаяние для жителей было единственным способом спасения от погибели. Признаешь ли ты себя виновным?

— Я невиновен. Мои действия имели целью поднять дух жителей, ибо я не мог вынести вида их глубокого уныния. И звать меня вовсе не Беспощадность, а Возбуждениедуха.

— Как? Ты отрекаешься от своего имени? Призовите свидетелей!

Первым взял слово свидетель Всезнающий:

— Я могу со всей ответственностью заявить, что зовут его Беспощадность. Известно, что все прислужники Дьяолоса имеют обыкновение изменять свои имена: так, например, Алчность выдает себя за Запасливого, Гордость называет себя при случае Щеголем или Благородным, и т. д.

— Говориистину, что вы на это скажете?

— Имя его Беспощадность. Я его давно знаю, и он в самом деле совершал все то, в чем ныне обвиняется. Он принадлежит к тем людям, кто не боится вечного проклятия, и потому всякое чувство осознания греха и глубокого сожаления о соделанном преступлении называют унынием.

Дело подсудимого Беспощадность было таким образом ясно, и его также попросили сесть. И вот вызван был последний подсудимый по имени Высокомерие.

— Подсудимый Высокомерие, — обратился к нему судья. — Ты поселился непрошенно в нашем городе и ныне обвиняешься в том, что подбивал жителей надменно и высокомерно отвечать на все предложения вождей Владыки Шаддая. Ты учил их также презрительно отзываться о самом Царе и поощрял жителей Души с оружием идти против Эммануила. Признаешь ли ты себя виновным?

— Я по природе человек неустрашимый, — стал оправдываться Высокомерие, — и при самой сильной опасности никогда не теряю присутствия духа и не способен на подлость. Мне всегда отвратителен тот, кто не имеет собственного мнения и танцует под дудку победителя. Я человек воинственный и никогда не задумывался над тем, кто мой враг. Для меня было важно, что я действовал всегда храбро, как лев, и выходил победителем.

— Высокомерие, тебя судят не за твое бесстрашие и храбрость в бою, но за то, что ты воевал против твоего законного Царя Шаддая. Вот преступление, вменяемое тебе.

Ответа на это замечание судьи не последовало.

После допроса подсудимых судья обратился к присяжным:

— Господа присяжные заседатели, вы слышали выдвинутые обвинения против подсудимых, их ответы и показания свидетелей. Теперь прошу вас удалиться в комнату на совещание, спокойно все обсудить и вынести решение верное, справедливое и беспристрастное.

Присяжными были: Уверование, Искренностьсердца, Честность, Врагзла, ЛюбовькБогу, Видетьистину, Настроенныйнанебо, Спокойствие, Благодарность, Благочестие, Смирение и РевностькГосподу. Они закрылись в совещательной комнате, чтобы все обсудить и вынести правильное решение.

Уверование, старший из них, выступил первым:

— Господа, по-моему, все подсудимые заслужили смертную казнь.

— Верно, — поддержал его Искренностьсердца, — я того же мнения.

— Как хорошо, — высказал свое мнение Врагзла, — что эти мерзавцы находятся в темнице.

— Слава Богу, что враги Царя Шаддая свержены и получат по заслугам, — заявил Любовь к Богу.

Видетьистину поделился своими соображениями:

— Если мы им вынесем смертный приговор, я уверен, что он будет одобрен Самим Шаддаем.

— Я не сомневаюсь, — добавил Настроенныйнанебо, — что, когда этих

злодеев не будет в городе, в Душе опять воцарятся мир и благоденствие.

— Хотя не в моих правилах осуждать опрометчиво, — заметил Спокойствие, — но преступления обвиняемых так ясны и показания свидетелей так однозначны, что совершенно ясно: они достойны казни.

— Благословен Бог, — воскликнул Благодарность, — что предатели осуждены.

— И я тоже благодарю Его, — преклонив колени, прибавил Смирение.

— Я не менее вас радуюсь этому, — сказал Благочестие.

Пылкий РевностькГосподу не мог сдержать своих чувств:

— Подсудимые виновны. Они были гнойной язвой на чистом теле города и старались вовлечь нас в погибель. Наше спасение я вижу единственно в удалении этого гнойника.

Приняв решение, они вернулись в зал суда.

Судья назвал их всех поименно и спросил, кто будет объявлять приговор. Они ответили, что сделает это самый старший из них, Уверование.

— Они виновны, — торжественно произнес Уверование.

— Страж Верность, уведи подсудимых, — распорядился судья.

Тюремщик запер их в острог до следующего дня, на который была назначена казнь. Но ночью одному из арестантов, Неверию, удалось бежать из тюрьмы.

Когда тюремщик увидел, что одного арестанта нет, он пришел в сильное смущение. Зная, что убежал самый опасный из всех, он тотчас отправился к городскому голове, к летописцу и к князю Свободная Воля объявить о случившемся. Они немедленно объявили розыск, который оказался тщетным. Выяснилось только, что он за стенами города искал удобного случая посеять в сердцах горожан сомнение. Спустя некоторое время Неверие повстречал неподалеку от Адских врат своего начальника Дьяволоса и рассказал ему все.

Дьяволос, услышав подробности событий, происшедших в городе после того, как во дворце поселился Эммануил, зарычал от ярости, точно лев. Он поклялся отомстить Душе и вместе с Неверием начал обдумывать план отмщения.

Настал день казни. Преступников решили распять. Когда арестантов привели ко кресту, страх придал им силы, и они оказали сильное сопротивление. Только благодаря помощи воинов Эммануила жителям Души удалось совершить справедливое возмездие.