Детские христианские расказаы

GdeBog 

Новости наших друзей
Сейчас на сайте
Сейчас 63 гостей онлайн

Давид Вилкерсон. Крест и нож. Глава 7

Давид Вилкерсон. Крест и нож
Давид Вилкерсон. Крест и нож. Глава  7

Через неделю я снова поехал в Нью-Йорк, но на этот раз я находился в странном располо¬жении духа: с одной стороны, я был вдох¬новлён моей новой мечтой, с другой стороны — глубоко подавлен. Чем больше я узнавал врага в этом большом городе, тем больше со¬знавал
свою беспомощность и отсутствие спо¬собностей сражаться с ним.
Враг таился в социальных условиях, в су¬ществовании трущоб Нью-Йорка, готовых за¬хватить одиноких и лишённых любви подростков.
Этот враг давал легковесные обещания безопасности и свободы, счастья и вознаграж¬дения. Он давал невинные названия их пороч-ным увлечениям. Он делал из своих жертв лич¬ности, до сердец которых почти невозможно было достучаться. Он воздвигал вокруг этих подростков непробиваемую стену жестокосер¬дия, заставляя их гордиться этой жесто¬костью.
Я ощутил свою слабость перед его силой. У меня не было никакого обычного оружия про¬тив него — не было опыта, не было денег, не было какой-либо организации, поддерживаю¬щей меня. Я боялся этого сражения.
И вдруг я вспомнил один случай, когда я испугался драки. Это было очень давно, когда я был еще ребенком и мы только что переехали в Питсбург. Когда я рос, я не получал никаких
наград, обещавших мне жизненный успех. Я всегда был очень хрупким и еще худощавее, чем сейчас. Я содрогался от одной только мысли о кулачном бое.
И, все-таки, самое смешное заключается в том, что за все годы моей учебы я ни разу не подрался именно потому, что у меня была ре¬путация самого упрямого и несговорчивого парня. Все это было очень странно, и чем боль¬ше я об этом думал, тем больше я размышлял о том, имело ли это какое-либо значение для меня сейчас.
У нас в школе был мальчик по имени Чак, гроза всей округи. Он был первым, о ком я узнал в Питсбурге. Прежде, чем мы успели рас-паковать свои чемоданы, я узнал, что Чак всег¬да избивает новичков и мне следует быть осо¬бенно осторожным, так как особенно он не жа¬лует детей священников.
Я еще не видел самого Чака, но по слухам уже боялся его. Что я буду делать при встрече с ним? Я спросил об этом у Бога, ответ пришел очень быстро, и он был очень ясным и четким: не воинством и не силою, но Духом Моим. Я знал это место: Захария 4:6. С тех пор этот от¬рывок стал моим девизом. Когда настало вре¬мя встречи с Чаком, я решил целиком поло¬житься на это обещание. Бог даст мне святую смелость, которая не сравнится ни с какой си¬лой.
И очень скоро мне представилась возмож¬ность проверить свою теорию.
Однажды весной я вышел из школы один. На мне была новая одежда, что было ещё одним важным обстоятельством, чтобы я не вступал в драку: в нашей семье и так с трудом "выкраи¬вали" деньги на новую одежду, чтобы испор¬тить ее в уличной потасовке.
И вдруг я увидел, что по направлению ко мне идет какой-то мальчик. Я увидел, что это Чак. Он шел по противоположной стороне ули¬цы. Увидев меня, он бросился ко мне, как тя¬желый разъяренный бык. Чак был огромным мальчиком. Он, наверное, весил фунтов на 50 больше меня. Он так возвышался надо мной, что мне пришлось вытянуть шею, чтобы взглянуть ему в глаза.
Чак остановился передо мной как вкопан¬ный.
— Ты сын священника.
Это звучало не как вопрос, а как вызов. И, признаться, в тот момент я здорово струсил и вся моя смелость пропала. Я очень сильно ис¬пугался.
"Не воинством и не силою, но Духом Моим, говорит Господь Саваоф" Я снова и снова по¬вторял эту фразу в то время, как Чак внима¬тельно осматривал меня и высказывал свое мнение обо мне. Прежде всего он сказал, что я глупо выгляжу в новой одежде, затем он впол¬не правильно заявил, что я слабак. После этого он сказал несколько слов о детях священников вообще.
"... Духом Моим, говорит Господь..." Я не произносил этого вслух, но внутри меня про¬исходило что-то странное. Я чувствовал, что мой страх проходит, и вместо него появля¬ется уверенность и радость. Я взглянул на Чака и улыбнулся.
Чак бесился все больше и больше. Его лицо налилось кровью, он явно вызывал меня на Драку.
Я продолжал улыбаться.
Чак начал ходить вокруг меня со сжатыми кулаками. Но на его лице было заметно бес¬покойство. Он видел, что по какой-то непонятной причине действительно этот парнишка не боялся. Я тоже ходил за ним и, не отрывая от него глаз, все время улыбался.
Наконец. Чак ударил меня. Это был нереши¬тельный легкий удар, который даже не причи¬нил мне боли, и я не упал. Я тихонько засме-ялся.
Чак перестал ходить вокруг меня. Он опус¬тил кулаки, повернулся и пошел прочь от меня.
На следующий день в школе все только и говорили о том, что я побил самого сильного задиру. Чак сам рассказал об этом. Он сказал, что я — самый упрямый парень, с которым он больше никогда не будет драться. То, что он говорил, было очень хорошо, потому что в школе все начали относиться ко мне с уваже¬нием. Возможно, мне надо было бы рассказать правду, но я не сделал этого. Моя репутация была как бы страховкой. А так как я не любил драться, то не собирался отказываться от та¬кого страхового полиса.
Не обстоит ли дело и сейчас, как тогда? Ведь и теперь я нахожусь перед лицом врага, кото¬рый намного сильнее меня. Любопытный пара¬докс заключался в недостатке силы у меня. Может, именно в этой слабости была сила? По¬тому что я наверняка знал, что я не завишу сам от себя. Я не обольщался мыслью о том, что деньги, или важные связи, или степень по со¬циологии были бы необходимы в сложившейся ситуации, потому что у меня не было этих ве¬щей. Если я был прав, мечтая о новой жизни для этих ребят и девушек, может быть. Господь и избрал именно меня, чтобы все от начала и до конца зависело только от Него.
"Не воинством и силою, но Духом Моим, говорит Господь Саваоф".
Я решил начать работу по осуществлению моей мечты. Первое, что мне необходимо было знать — имею ли я основания полагаться на свои видения. Была ли реальной возможность так радикально изменить жизнь подростков Нью-Йорка — преступников и наркоманов, о чем я так мечтал.
Я помнил слова дедушки о том, что основ¬ным в Евангелии является возрождение. Я знал наизусть то место в Писаниях, где об этом го¬ворилось: "Истинно, истинно говорю тебе, — сказал Иисус, — если кто не родится Свыше, не может увидеть Царства Божия. Никодим гово¬рит Ему: "Как может человек родиться, будучи стар? неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться?" Иисус отве¬чал: истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Цар¬ство Божие; рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух" (Иоанна 3:3-6).
Итак, если эти ребята должны измениться, эта перемена произойдет в их сердцах. Я знал, что я не в силах этого совершить, это сделает Святой Дух. Но, возможно, я буду каналом, че¬рез который Святой Дух проникнет в этих ре¬бят.
Был только один выход. До сих пор я толь¬ко наблюдал. Теперь мне надо действовать. Я буду говорить с ребятами, полагаясь на силу Святого Духа. Я начал выяснять, какие шайки были самыми упрямыми, самыми жестокими. Ими оказались Чаплинз и May Mayc из Форт Грин (Бруклин).
Эти две шайки орудовали в одном из круп¬нейших в мире жилом квартале Форт Грин Проджэкт. Более тридцати тысяч человек жи¬вёт здесь в многоэтажных зданиях, большей частью негры и пуэрториканцы, многие из них безработные.
Банды здесь разделяются по национальному признаку — в Чаплинз входят негры, а в May Mayc — испаноязычная  молодёжь. Эти шайки не дерутся друг с другом, они объединяются для защиты от других шаек. А сейчас они объя¬вили войну полиции.
У ребят был довольно оригинальный метод нападения. Кто-нибудь из них стоял на крыше дома с мешком песка. Когда внизу проходил полицейский, они старались высыпать сорокакилограммовый мешок с песком ему на голову, но это им никак не удавалось, хотя каждый раз они приближались к цели. В ответ на это поли¬ция начала пускать в ход дубинки за малейшую провинность и запретила собираться более двух-трех человек.
Я решил, что более подходящего места для проявления действия Святого Духа, чем Форт Грин, найти нельзя. И вот рано утром в пят-ницу я зашел за своим другом трубачом Джим¬ми Стадом и мы поехали по Бруклинскому мосту в джунгли из кирпича и стали под на¬званием Форт Грин. Оставив машину возле шко¬лы на Эдвард Стрит, мы начали свой экспери¬мент.
— Стой здесь, у столба, и играй, — сказал я Джимми, — если соберется толпа, я попытаюсь поговорить с ними.
— Что мне играть?
— А что если "Вперед, христиане-солдаты"?
Итак, Джимми начал играть "Вперед, хрис¬тиане-солдаты".
Он повторял мелодию снова и снова.
Из открытых окон начали выглядывать лю¬ди. Затем из домов начали выскакивать дети. Они были взволнованы музыкой и все время спрашивали:
— К нам приедет цирк? Будет парад? Я попросил Джимми продолжать играть. На¬чали подходить подростки. Казалось, они бы-ли в форме. На некоторых из них были блес¬тящие красные жилеты с чёрными нашивками на рукавах, и с буквами "ММ" на спине. Другие носили узкие брюки, белые рубашки и туфли на тонкой подошве и с острыми носами. Почти на всех красовались экстравагантные альпийские шляпы и тёмные очки.
— Господи, — сказал я про себя, — они при¬шли сюда. чтобы услышать что-нибудь хоро¬шее. Они бы хотели быть лучше, чем они есть на самом деле, и они так не желают быть одинокими.
После того, как Джимми сыграл свою мело¬дию раз двадцать, собралась толпа ребят и де¬вушек, человек сто. Они переговаривались и очень шумели. Непристойности сменялись свистом. Я взобрася на цоколь фонарного столба и начал говорить. Шум еще более уси¬лился. Я не знал, что делать. Джимми качал го¬ловой.
— Они не слышат тебя, — сказал он, но я раз¬обрал его слова только по движению губ.
В этот момент все вдруг изменилось. Насту¬пила тишина. Я увидел, как подъехала поли¬цейская машина, из которой вышли полицей¬ские и стали пробираться сквозь толпу, про¬кладывая себе путь дубинками.
— Слезайте, — сказал мне один из полицей¬ских и. когда я стоял перед ним, спросил:
— Что вы здесь делаете, готовите бунт?
— Я проповедую.
— Но здесь нельзя проповедовать. Уходите отсюда, у нас и без вашего сборища хватает хлопот.
К нашему разговору присоединились юноши и девушки. Они кричали, что полиция не имеет права запретить мне проповедовать, это нару¬шение Конституции. Полиция не согласилась с ними. Пока мы разобрались, в чем дело, нас уже вели к полицейской машине.
— Разрешите спросить, — сказал я, когда нас привезли в полицейский участок, — неужели я, как гражданин США, не имею права говорить на улице о чем хочу?
— Можете, — признали полицейские, — но только находясь под американским флагом.
Спустя полчаса Джимми снова начал играть "Вперед, христане-солдаты". На этот раз над нами развевался огромный американский флаг, который мы одолжили у директора школы. И я стоял на маленьком стульчике. Джимми на¬правлял свою трубу на восток и запад, север и юг, и опять открывались окна и на улицу выбе¬гали маленькие дети. А потом снова собралась большая толпа подростков, и я начал пропове¬довать. Но теперь в глазах толпы мы были ге¬роями, потому что вновь столкнулись с поли¬цией.
Но наша популярность не изменила манер нашей аудитории. Я стоял на стуле и старался перекричать неистовствующую толпу.
— Я — провинциальный священник, — гово¬рил я им. — Мой дом в пятистах километрах отсюда. У меня есть к вам послание.
Но меня никто не слушал. Прямо передо мною обнимались парень с девушкой, осталь¬ные свистели, кричали, курили. Едва ли под¬ходящее место для проповеди.
В отчаянии я опустил голову. "Господи, я даже не могу завоевать их внимания, — сказал я. — Прошу Тебя, помоги мне".
Я еще молился, когда произошла перемена. Сначала успокоились самые маленькие. Когда я открыл глаза, то увидел, что многие ребята постарше, которые восседали на школьном за¬боре и курили, слезли на землю, сняли шляпы и стояли, склонив голову. Я был так поражен внезапно наступившей тишиной, что не сразу нашел, что сказать. Я выбрал стих из Евангелия от Иоанна 3:16: "Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь веч¬ную".
Я сказал, что Бог любит их такими, какие они есть. Он знает, какие они на самом деле. Он знает и тех из них, которые совершили убийст¬во. Но Бог видит не только то, какими они были в прошлом, но также и то, какими они могут стать в будущем.
Это было все, что я хотел сказать. На улице воцарилась зловещая тишина. Я слышал, как трепетал на ветру флаг. Я сказал ребятам, что буду просить Господа о нечто особенном для них — о чуде, могущем изменить их жизни.
Я склонил голову и молился, чтобы теперь Святой Дух оказал Свое влияние. Я поднял го¬лову. Никто не двинулся с места. Я спросил, не желает ли кто-нибудь подойти ко мне и пого¬ворить. Никакого ответа.
Это была ужасная ситуация. Я проделал этот эксперимент, полагаясь на Святого Духа, но Он не ответил. И вдруг, неожиданно для самого себя, я сказал:
— Ну хорошо, мне говорили, что здесь у вас в Форт Грин есть пара ужасно упрямых ко¬манд. Я хочу поговорить с президентом и ви¬це-президентом. Уж если вы такие сильные и упрямые, я думаю, что вы сможете выйти сюда и пожать руку священнику.
Я до сих пор не понимаю, почему я это ска¬зал, но, вспоминая тот случай, я думаю, что это было самым лучшим, что я мог сказать тогда. С минуту никто не двигался. Затем кто-то вы¬крикнул из толпы:
— В чем дело, Бакборд? Ты боишься? Из толпы выделился крупный юноша-негр и начал продвигаться вперед. За ним последо-вал другой, с тросточкой. Оба были в светозащитных очках. По дороге они подхватили еще двоих парней, и все четверо остановились пе¬редо мной.
Один из них сделал пару шагов вперед. Это был президент шайки "Чаплинз". Я не понимал жаргона, на котором он говорил. Когда он протянул руку, я хотел пожать её, но Бакборд просто коснулся моей руки раскрытой ла¬донью. С минуту он внимательно разглядывал меня.
— Все в порядке, пастор. Ты действительно зацепил меня
Затем Бакборд представил мне своего вице-президента Стейдкоуча и двух "министров военных дел".
Что я должен был делать? Дрожа от волне¬ния, я кивнул Джимми, и мы с ребятами ото¬шли на несколько метров от толпы.
Стейдкоуч все время повторял, что наше со¬общение "дошло" до них.
— Знаешь. Дэви, — сказал он. — Сюда при¬ходит маленькая старушка в черной шапочке, с корзинкой сладостей. Она всегда за ребят, но это все не то.
Я сказал ребятам, что не я, а Святой Дух коснулся их сердец и пробудил их.
— Это Он уязвил их гордость и высокоме¬рие, — говорил я, глядя прямо в их глаза. — Это все только оболочка, в которой прячется ваше настоящее запуганное, одинокое "я". Свя¬той Дух хочет снять с вас эту оболочку и по¬мочь вам начать жить новой жизнью.
— Что мы должны делать?
Я взглянул на Джимми, но он не мог помочь мне. В церкви я сказал бы этим ребятам, чтобы они опустились на колени перед алтарем. Но как они могут это сделать здесь, прямо на ули¬це, в присутствии множества друзей? А может быть. это как раз и надо сделать? Мы просили Бога о крутой перемене в их жизни, и. навер-ное, их обращение должно быть очень необыч¬ным.
— Что вы должны делать? — переспросил я. — Вы должны стать на колени прямо здесь на улице и просить: "Святой Дух, войди в наше сердце, чтобы мы стали новыми людьми". Биб¬лия говорит, что те, кто во Христе — новые люди. Это касается так же и вас.
Последовала долгая пауза. Я посмотрел на толпу, которая смотрела, что же произойдет дальше. Наконец, Стейдкоуч сказал охрипшим голосом: "Бакборд, ты станешь? Я стану, если и ты станешь".
Я был поражен. Эти двое лидеров одной из самых опасных шаек во всем Нью-Йорке мед¬ленно опустились на колени. "Военные ми-нистры", стоявшие с сигаретами в зубах, вы¬бросили их в грязь и последовали их примеру.
Я начал молиться.
— Господи Иисусе, перед Тобой стоят чет¬веро детей, которые сделали что-то очень трудное для них. Они стоят на коленях перед всеми и просят Тебя войти в их сердца и обно¬вить их. Они просят, чтобы Ты освободил их от ненависти и одиночества. Впервые в жизни они хотят узнать, что Кто-то их любит по-насто¬ящему. Они просят Тебя об этом, Господи, и Ты не разочаруешь их. Аминь.
Бакборд и Стейдкоуч поднялись. Оба "воен¬ных министра" последовали их примеру. Они не поднимали голов. Я предложил им побыть одним, а потом найти где-нибудь церковь.
Ребята молча повернулись и пошли сквозь толпу. Кто-то выкрикнул:
— Эй, Бакборд! Ну как ощущаешь себя с ве¬рой?
Бакборд велел заткнуться и они перестали. Я думаю, если бы кто-то действительно задел его, он не смог бы удержаться и вступил бы в драку, ибо в этот момент он еще не был пол¬ностью спасен.
Моя голова кружилась от успеха. Мы не могли даже предположить, что Бог ответит таким образом. Бакборд, Стейдкоуч и "военные министры", вставшие на колени прямо на ули¬це, перед взорами всех, — в это едва ли можно было поверить.
Честно говоря, я больше надеялся на реак¬цию лидеров "May Mayс". Они тоже были в толпе и смотрели на обращение Бакборда и Стейдкоуча с презрением и интересом.
Когда "Чаплина" ушли, толпа начала вызы¬вать их.
— Израэл! Никки! Теперь вы давайте! Негры — и те не боялись, неужели вы сдадитесь? Эти крики заставили их выйти вперед. Израэл, "президент" шайки, был очень мило¬видным мальчиком. Он пожал мне руку, как на¬стоящий джентльмен. Никки был совершенно другим. Глядя на него, я подумал, что более страшного лица я не видел.
— Здравствуй, Никки, — сказая я, протяги¬вая свою руку, но он своей руки так и не по¬дал. Он даже не взглянул на меня. Он дымил сигаретой, выпуская дым колечками.
— Иди к черту, пастор, — сказал он стран¬ным голосом. У него было что-то не в порядке с органами речи.
— Знаешь, Никки, я о тебе иного мнения, чем ты обо мне. Я люблю тебя, Никки. Я приблизился к нему.
— Еще один шаг, и я убью тебя! — сказал он.
— Ты можешь это сделать, — согласился я, — ты даже можешь порезать меня на тысячу кусков и выбросить их на улицу. И каждый ку¬сок будет тебя любить.
Сказал я это и подумал, что ничего хороше¬го это не принесет, нет той любви на земле, ко¬торая могла бы разжалобить тебя, Никки.
Прежде, чем оставить Бруклин, мы познако¬мили Бакборда и Стейдкоуча с местным цер¬ковным служителем, чтобы тот мог наблюдать за их духовным ростом.
— Но я полагаю, — сказал я Джимми, — что время от времени мы будем их навещать.
Честно говоря, ни один из нас не мог из¬бавиться от подозрения, что ребята просто посмеялись над нами.
Но когда я об этом поведал Гвен, она рас¬сердилась на меня.
— Дэвид Уилкерсон. — сказала она, — не¬ужели ты не понимаешь, что получил то, что хотел. Ты просил Святого Духа совершить чу¬до, а теперь, когда это чудо совершилось, ты стараешься отвергнуть его. Люди, которые не верят в чудо, не должны молиться о нём.