Детские христианские расказаы

GdeBog 

Новости наших друзей
Сейчас на сайте
Сейчас 48 гостей онлайн

Давид Вилкерсон.Крест и нож. Глава 19

Давид Вилкерсон. Крест и нож
Давид Вилкерсон. Крест и нож. Глава  19

Чем ближе приближались мы к финансовому кризису, тем сильнее хотели мы его преодо¬леть, потому что нам был брошен вызов с той стороны, с которой мы еще никогда не встре¬чались.
Однажды поздно вечером мне позвонила Мария и сказала, что ей нужно встретиться со мной.
— Конечно. Мария, ты ведь знаешь наш но¬вый адрес? — спросил я ее.

Я позвал Линду и коротко рассказал ей о Марии:
— Тебе нужно обязательно познакомиться с этой девушкой. Она обладает огромным запа¬сом энергии, которую нужно направить в нуж¬ное русло. Она смелая, но ее смелость — ган¬гстерская бравада. Когда она стала "президен¬том" банды, ей пришлось выдержать тяжелое испытание: она у стены, а остальные били ее изо всех сил. Она прекрасный организатор, под ее началом находятся более 300 девушек. Но мне кажется, что ее приход не связан с бандой. Скорее всего, она опять взялась за героин".
Я рассказал Линде, как Марии удалось из¬бавиться от наркотиков после посещения ею собрания на стадионе в Сант Николасе. Она вы-шла замуж, у нее появился ребенок. Вроде бы все шло хорошо. Но однажды Мария сильно поссорилась с мужем. С тех пор она снова на¬чала применять наркотики с небольшими пере¬рывами. Я был почти уверен, что причина ее прихода была именно в этом. Пока мы разгова¬ривали с Линдой, вошла секретарша и объяви¬ла, что пришла Мария. Как она изменилась! Мы с Линдой встали, когда она вошла — было та¬кое чувство, что нам следует стоять в при¬сутствии самой смерти.
Мария смотрела на нас остекленевшими глазами. У нее был сильный насморк. Лицо ее приобрело лиловатый оттенок. Волосы были не убраны и неряшливо болтались. Чулок у нее тоже не было, ноги посинели от холода. Руки были сжаты в кулаки, и было видно, что она готова драться при появлении малейшей не¬справедливости по отношению к ней.
— Пастор Уилкерсон, — обратилась она ко мне, — я думаю, вам не нужно говорить, что я пришла за помощью.
Я усадил ее в кресло. Линда предложила ей чай. Она ведь не знала, что "чай" на языке нар¬команов означает наркотики.
— Нет! — резко ответила Мария. — Я ничего не хочу!
— Как дети? — спросил я.
— Откуда я знаю?
— Ты бросила Джонни?
— Мы подрались.
Я взглянул на Линду.
— Я рассказал Линде все, что случилось с тобой, Мария. Я хочу, чтобы вы поближе по¬знакомились. Линда работает у нас в Центре с девушками. Я надеюсь, вы поладите.
После разговора с Марией Линда пришла ко мне. Она была очень расстроена тем, что не смогла убедить Марию.
— Вся беда в наркотиках, — сказала Линда. Положение Марии становилось угрожаю¬щим. Однажды она позвонила Линде по теле-фону, умоляя о помощи. Она приняла большую дозу героина и к тому же выпила виски. Она была опять со своей бандой.
— Мы собираемся убить девушку по имени Дикси, — сказала Мария, — вы должны остано¬вить нас.
Линда и еще двое наших сотрудников от¬правились на 134 Стрит в Манхаттане. Им уда¬лось предотвратить драку и избежать крово-пролития. Вернувшись, Линда сказала мне:
— Дэви, положение отчаянное, мы обяза¬тельно должны помочь этим девушкам.
Что такое наркомания?
Мне потребовалось четыре года, чтобы осо¬знать полностью угрозу, которая скрывается за этим словом.
По официальным данным, в Нью-Йорке заре¬гистрировано более 30 тысяч наркоманов. Это только те, кто попал в больницы или тюрьмы. А сколько еще незарегистрировано? Тысячи мужчин, женщин и детей постоянно прини¬мают наркотики, тем самым обрекая себя на преждевременную смерть. Среди них около 4000 подростков. И самое ужасное в том, что число их постоянно увеличивается. Для того, чтобы понять опасность применения наркоти¬ков, необходимо представить источники их получения и понять, насколько фантастичны доходы тех, кто занимается их распростране¬нием.
Наиболее распространенный наркотик в Нью-Йорке — героин, который получают из опиума.
Килограмм героина можно купить в Бей¬руте, в Ливане, за 3000 долларов. Пока он до¬стигнет улиц Нью-Йорка, его цена достигнет 300.000 долларов. При достаточно большом спросе на наркотики, каждые вложенные в это дело 3000 долларов могут обернуться при-былью в миллион долларов, не облагаемых на¬логом! Такой бизнес не может не процветать.
Сопоставьте этот факт с тем, что бороться с торговлей наркотиками практически невоз¬можно и вы поймете обстановку с наркомани¬ей в Нью-Йорке.
Каждый год в портах этого города останав¬ливается 12.500 судов и 18.000 самолетов из-за границы. Если учесть, что на осмотр одного корабля 12 полицейским необходимо затра¬тить большую часть дня, то 265 человек, ко¬торыми располагает таможня, никак не могут справиться с осмотром всех средств передвижения, которые прибывают в Нью-Йорк. Это означает, что любой человек может преспо¬койно перевезти любое количество героина.
Но как сбывается героин?
Недавно все газеты кричали о том, что ге¬роин сбывается в школе. Это не было новостью для школьного начальства, которое прекрасно знало, что зачастую дети начинают применять наркотики именно в школе или неподалеку от нее. Ученикам 44 школы в Бруклине запретили покидать здание школы во время обеденного перерыва, чтобы уберечь школьников от нар¬котиков. Однако те сами проникли в стены школы. Торговцы предлагают образцы бесплатно.
Один парень, которого звали Джозеф, рас¬сказывал мне, как подростки вовлекаются в это гнусное дело.
— Торговец затягивает тебя в свою машину, Дэйв, или ты и пара твоих приятелей из класса оказывается в том месте, где обычно курят и говорит, что марихуана не вредна и не создает привычки. Он предлагает ему выкурить сига¬рету с наркотиком. Если парень отказывается, другие начинают смеяться и издеваться над ним. В конце концов он делает свой первый шаг... Так и я начал.
История Джозефа достаточно типична — именно так и начинают — с пары затяжек на заднем сидении чьего-то автомобиля.
Большинство наркоманов — одинокие, раз¬очарованные люди, которые ищут в наркотиках забвения, спасения от своих проблем. Пара за¬тяжек — и все трудности позади, забыты и отец-пьяница, и разбитый дом, и бедность. Все кажется прекрасным. Человек обретает покой и свободу.
На следующий день торговец тут как тут и предлагает еще один раз.
Постепенно его приучают к героину. Первое время наркотики выдаются бесплатно, но тот, кто их дает, знает, что расходы окупятся со временем, потому что беспрерывное примене¬ние наркотиков в течение 15 дней делает чело¬века наркоманом.
Порция героина для одноразового введения стоит от 3-х до 15-ти долларов. Как сообщила мне одна двадцатилетняя девушка, ей необхо¬димо 60 долларов в день для удовлетворения потребности в наркотиках. Многим необходи¬мо 100 долларов в день. Средняя сумма 25-30 долларов в день. Возникает вопрос, откуда же подросток, получающий 25 центов в день, бе¬рет 25 долларов?
Единственный выход — пойти на преступле¬ние. Подростки воруют деньги у прохожих, грабят дома, магазины, совершают вооружен¬ные нападения. Преступления, совершаемые подростками, являются одной из основных проблем Нью-Йорка. По мнению полиции, все¬му виной наркомания. При продаже украден¬ных товаров наркоман получает только треть стоимости товара. Поэтому, чтобы иметь в день 25 долларов, он должен иметь на продажу вещей на 75 долларов. Директор бюро нар¬котиков в Нью-Йорке Эдвард Киорей сообщил, что в результате этого количество денег от украденных вещей составляет 200 миллионов долларов в год.
И, все-таки, кража сопряжена с опасностью и риском и не является самым лучшим выходом для наркомана. Куда лучше торговать наркотиками.
Однажды Карл — 18-летний парень — рас¬сказал мне, как это происходило с ним. После трех лет применения наркотиков он понял, что сумма денег, расходуемая на наркотики, постоянно растет: вначале — 15 долларов, затем — 20, и наконец, — 25 долларов в день. Тогда он пришел к одному поставщику и пред¬ложил свою помощь в продаже наркотиков.
— Нет, — возразил тот, — для того, чтобы продавать, нужно иметь постоянных клиентов.
В этом кроется одна из причин столь быст¬рого распространения наркомании.
Карлу, чтобы найти своих собственных клиентов, пришлось воспользоваться уже опи¬санной схемой.
Я часто задавал им вопрос: почему вы не бросите это занятие?
Предположим, что кто-нибудь решится бро¬сить. Что ожидает его? Через два часа после окончания действия наркотика появляются симптомы абстиненции, которые сопровож¬даются судорогами, рвотой, обильным пото¬выделением, повышением температуры, лихо¬радкой, нервным перевозбуждением. Его пре¬следуют боли во всех органах тела — от ног до корней волос. Появляются галлюцинации еще более ужасные, чем у алкоголиков.
Это продолжается три дня. Даже после ока¬зания помощи шансы на то, что этот человек больше не будет применять наркотики, один из девяти. Каждый год на лечение в госпиталь в Лексинтоне поступают 3500 наркоманов. Более шестисот докторов стараются помочь больным избавиться от вредной привычки. Исследова¬ния, которые проводились в течение 20 лет, в 1935-1955 годах, показали, что 64 Х наркома¬нов после лечения снова попадают в госпи¬таль, остальные возвращаются к старой при¬вычке.
— Если уж втянешься в это дело, — сказал мне один парень, который прошел курс лече¬ния, — это уже навсегда. Я получил свою дозу через пять минут после того, как вышел из госпиталя.
Что же происходит с теми девятью  из де¬сяти, которые не могут избавиться от этой привычки. Физическая деградация. Карл, даже заставляя употреблять наркотики школьников, был знаком с бюллетенем, выпущенным поли¬цией:
Наркоманы — это люди, обреченные на преждевременную смерть. Вот наиболее рас¬пространенные симптомы отравления нарко-тиками: выпадение зубов, отсутствие аппетита, нарушение деятельности желудочно-кишечного тракта, деформация носа, окрашивание глаз и кожи в желтый цвет. Содержание кислорода в крови уменьшается, развивается бронхит, ту¬беркулез. Появляется дрожание конечностей. Человек испытывает панический страх, нарко¬маны часто кончают жизнь сумасшествием.
По официальным данным Министерства Здравоохранения США, смертность наркома¬нов по сравнению с людьми, не принимавшими наркотиков, составляет: от туберкулеза — 4:1, от пневмонии — 2:1, от заболевания мозга — 3:1, от других заболеваний —2:1. Такова судь¬ба наркомана.
Карл знал, что его ожидает, но это его не останавливало. Не останавливало это и Шорти, который обратился ко мне за помощью.
Шорти было 19 лет, он принимал героин с 15 лет. У Шорти была подружка Темми, семнадца¬тилетняя красивая девушка. Ее родители были известны в деловых кругах Нью-Йорка. Они по¬сещали фешенебельную церковь.
Шорти попросил меня спасти Темми. Я со¬гласился. Когда мы с Шорти постучали в дверь, ведущую в темное, пропахшее мышами подвальное помещение в Бруклине, нам от¬крыла дверь Темми, которая была очень уди¬влена нашим приходом.
В слабоосвещенной комнате было еще два парня с закатанными до локтя рукавами руба¬шек. Перед ними на столе лежали "инструмен-ты": спиртовка, игла, стакан воды и маленький целлофановый мешочек с белым веществом — героином.
— Кто это? — спросила Темми, указывая на меня.
— С ним все в порядке, это пастор, — отве¬тил Шорти. — Это я попросил его прийти сюда.
— Хорошо, но ему придется немного обо¬ждать, если он хочет поговорить со мной.
Темми повернулась к нам спиной, и все трое продолжали прерванное занятие. Шорти, как будто читая мои мысли, приблизился ко мне и прошептал:
— Не пытайтесь их остановить или звать по¬лицию. Они могут убить вас. Смотрите, это бу¬дет полезно для вас. Я последовал его совету.
Пока шли приготовления к приему наркоти¬ка, Шорти рассказал мне историю Темми. Она тоже начала применять наркотики с 15 лет. Ее родители не знали о двойной жизни, которую она вела, включая и сожительство с мужчи¬нами. Все, что они знали о ней, это то, что она ушла из дому и жила в Вилидж. Они видели ее только по воскресениям и, хотя удивлялись ее богемной жизни, не трогали ее. Они считали, что все девушки проходят через такую стадию неповиновения родителям.
У Темми же эта стадия заключалась в расту¬щей зависимости от наркотиков и, как следст¬вие, в проституции.
— Ей приходится этим заниматься, чтобы покупать наркотики, — объяснил мне Шорти.
— У нее есть постоянные клиенты с Мэдисон Авеню, которые имеют жен в Уэстчестере. Но что меня действительно бесит, так это то, что все больше становится лесбиянкой.
Я не решился спросить, где же место самого Шорти в нарисованной им картине. Он был небольшого роста и ничем не привлекающей наружности. Темми же была высокой стройной белокурой девушкой.
Я никогда не забуду сцену, свидетелем ко¬торой оказался. Приготовление закончилось, и теперь каждый из подростков хотел быть пер¬вым. Шорти также вступил в эту борьбу. Жадно следили они за тем, как один из парней высы¬пал содержимое целлофанового пакета в ки¬пятильник. "Быстрее, быстрее", — подгоняли его остальные.
Дрожащими руками парень зажег спиртовку и поставил на огонь кипятильник.
Затем снял с себя ремень и перетянул руку Шорти. Осталь¬ные с нетерпением ожидали своей очереди, судорожно сжимая кулаки, кусая губы и еле удерживаясь от желания броситься  к  Шорти и выхватить у него шприц с наркотиком.
— Ну, так что? — спросил меня Шорти, вспомнив, зачем он меня сюда привел. — Ты поможешь Темми выпутаться из всего этого?
Я сказал, что обязательно попробую. Я дей¬ствительно пытался поговорить с Темми, но она смотрела на меня стеклянными, ничего не видящими глазами. Когда я сказал, что у меня нет ничего чудодейственного, и единствен¬ное, что я мог предложить, была моя помощь, Шорти вдруг разозлился:
— Так чего же ты сюда пришел!
Это был мой провал. Я не мог помочь Темми так же, как и Мари. Я ушел. Когда я снова вер¬нулся, их там уже не было, и никто не знал и не желал знать, куда они ушли.