Детские христианские расказаы

GdeBog 

Новости наших друзей
Сейчас на сайте
Сейчас 34 гостей онлайн

Давид Вилкерсон. Крест и нож. Глава 10

Давид Вилкерсон. Крест и нож
Давид Вилкерсон. Крест и нож. Глава  10

Наступило время начинать очередное со¬брание. Это был наш последний вечер. На этот раз собралось намного больше молодежи, чем обычно. Здесь были и из "Чаплинз", и из "Драгонз", и из "Джи-Джи-Ай". Среди них я заметил Марию. Но я нигде не видел ни одного пред¬ставителя "Мау-Маус", хотя и искал все время глазами яркие красные куртки с двумя буква¬ми "ММ". Я не в силах был забыть располага¬ющее лицо и приятные манеры Израэля, прези-дента "Мау-Маус". Я специально ездил к ним, чтобы пригласить их, как моих личных гостей, и сказал, что за ними будет послан автобус.
Когда я сказал, что для них будут отведены передние места, Израэль пообещал прийти и привести остальных. Но их не было здесь в этот последний вечер, и я думал, что знаю, почему. Никки! Он присутствовал при нашем разговоре с Израэлем и смотрел на меня с невыразимой ненавистью.
Я подошел к окну и выглянул на улицу. Подъехал автобус. Я понял, что это приеха¬ли "Мау-Маус". Шофер резко затормозил. Соз¬давалось впечатление, что он хотел поскорее отделаться от них. Дверь автобуса открылась и оттуда с шумом и криком выскочило около 50 подростков. Один парень выбросил бутылку из-под вина. По пути они подхватили нескольких девиц в мини-юбках. Между остановкой и входом в помещение стояла группа девушек-подростков в мини-юбках.
— Господи, — громко произнес я, — что меня ожидает?
Я попросил оставить места в трех первых рядах, но не сказал, для кого. Ко мне подошел взволнованный главный распорядитель и ска-зал огорченно:
— Пастор, я не знаю, что делать.
Он подвел меня к балкону и показал в зал. Я увидел, как Израэль и Никки пробивались через толпу с помощью своих тростей.
— Это "Мау-Маус", — сказал главный рас¬порядитель. — Боюсь, что они займут остав¬ленные места.
— Отлично! Эти места и были оставлены спе¬циально для них.
Я говорил уверенно, но в душе сомневался. Оставив озадаченного распорядителя, я спус¬тился вниз. От всех сотрудников веяло мо-гильным холодом.
— Мне это собрание не нравится, — сказал директор стадиона. — Они могут устроить нам крупные неприятности.
— Может быть вызвать побольше полиции? — спросил один из служащих, которому при¬ходилось иметь дело с бандами подростков.
Я выглянул на сцену. Одна из наших деву¬шек, молодая певица, красивая, как кинозвезда, вышла на сцену.
— Посмотрим, как пойдут дела у Мэри, — сказал я.
Может быть, удастся укротить толпу пени¬ем.
Но когда Мэри запела, шум еще больше уве¬личился.
— Эй, красотка! Берегись!
— У тебя найдется время после представле¬ния для жалкого грешника?
— Как зовут тебя, красотка?
Ребята вскочили со своих мест, а девушки совершали непристойные телодвижения под церковную музыку в своих мини-костюмах. Мэ¬ри взглянула на меня, спрашивая глазами, что ей делать.
Несмотря на аплодисменты, повторные вы¬зовы, я дал знать Мэри, что она должна уйти.
— Дэви, ты хочешь отменить собрание?
— Нет, но давайте немного подождем. Я по¬пробую поговорить с ними. Если ты увидишь что-то не так, тогда поступай, как хочешь.
Я вышел на арену. Путь до сцены показался мне невероятно длинным. И, конечно же, Израэль дал мне понять о своем присутствии.
— Эй, Дэви! Я пришел, как обещал, и привел своих ребят!
Я улыбнулся ему и встретил колючий взгляд Никки. И вдруг меня вдохновило.
— Сегодня у нас будет не совсем обычное собрание, — объявил я в громкоговоритель, — мы просим членов команд самим собрать по-жертвования.
Говоря это, я смотрел на Никки.
— Я прошу выйти на сцену шесть желающих. Мгновение, — и Никки был уже на ногах. Любопытство и злорадное торжество были на¬писаны на его лице. Он указал на пятерых чле¬нов "Мау-Маус" и вместе с ними подошел к сцене. На правильность моей идеи указывало хотя бы то, что мне удалось завоевать внима¬ние аудитории. Сотни подростков успокои¬лись и подались вперед, затаив дыхание от лю¬бопытства.
Я вернулся за кулисы и взял у остолбенев¬шего распорядителя картонные коробки из-под молока.
— Итак, — сказал я ребятам, протягивая им коробки, — когда вы соберете деньги, пройди¬те за кулисы и принесите деньги к сцене.
Я указал нужное место и посмотрел на Ник¬ки. Рядом была дверь на улицу. Большая стрелка указывала: "Выход". Никки молча взял коробку, но в его глазах я прочитал
презрение и насмешку.
Под звуки органа мальчики собрали по¬жертвования. На счету Никки было 16 ранений. Он был известен как беспощадный бандит не только в районе Бруклина, но и в Бронксе и Манхаттане. Он хорошо играл в бейсбол. Газе¬ты его называли "грозой помойки", потому что в драке он надевал на голову помойное ведро и устремлялся на противника. Когда Никки тряс коробкой перед подростками, все стара¬лись спрятаться. Когда он решил, что собрал достаточно денег, он подал сигнал остальным, и они все вместе скрылись за кулисами. Я ждал на сцене.
По залу прокатился смешок. Прошла минута. Две. Сдержанный поначалу смех перешел в хохот, дети вскочили со своих мест, ликуя. Я почти отчаялся. И вдруг — все замерли. Я обернулся. Никки и все его друзья направи¬лись ко мне, держа в руках полные денег ко¬робки. Никки взглянул на меня озабоченно, почти испуганно, как будто он сам не мог по¬нять, что он делает.
— Вот твои деньги, — сказал он, с трудом выдавливая слова.
— Спасибо, Никки, — постарался безразлич¬но произнести я.
Затем я решительно направился к кафедре, как будто вовсе не я только что пережил са¬мые долгие минуты моей жизни.
Ребята прошли на свои места, публика со¬храняла гробовое молчание. Я начал говорить. Сердце учащенно билось в груди. Но я оши¬бался, полагая, что завоевал публику. Я завое¬вал ее внимание, но не их сердца.
Я не мог понять, что я сделал неправильно. Я все делал для того, чтобы собрание прошло успешно. Я потратил много времени, готовя свои выступления, и молился почти над каж¬дой фразой. Я даже постился, надеясь, что это укрепит мою убежденность.
Но я мог с таким же успехом выйти и прочи¬тать доклад о ярмарке, к примеру. Ничего не могло заинтересовать этих детей. Я пропове-довал около пятнадцати минут, а беспокойст¬во толпы все усиливалось. Я дошел до того места, где Иисус повелевает людям любить друг друга.
Вдруг кто-то вскочил с места во втором ря¬ду. Он встал на стул и выкрикнул:
— Подожди, подожди! Ты говоришь, что я должен любить "Драгонз", которые изрезали меня бритвой? Я буду любить их гаечным ключем!
Другой парень из шайки "Хелл Бернез" вско¬чил на ноги и разорвал на себе рубаху:
— У меня здесь дырка от пули. Это сделали ребята из шайки черномазых. И ты говоришь, что я должен любить их! Ты сошел с ума!
Эти слова звучали действительно безумно в этом помещении, переполненном злобою и не¬навистью. Они казались противоестественны¬ми.
— Мы не можем достичь этого своими собственными стараниями, — сказал я. — Я го¬ворю о любви от Господа. Мы не можем сами заставить себя любить. Мы должны просить Господа дать нам Его любовь.
И вдруг с предельной ясностью я почувст¬вовал, что я говорю для самого себя. Я вспом¬нил случай с Джо-Джо и еще раз пришел к вы-воду, что мы, люди, не можем ничего сделать ни для себя, ни для других в деле исцеления сердца и заполнения его любовью вместо ненависти. Мы должны в этом деле отдать свое сердце и ум  Господу.
Я начал молиться: Господи Иисусе, я боль¬ше ничего не могу сделать. Я пригласил сюда этих молодых людей, а теперь я уступаю место тебе. Приди же. Святой Дух, и Сам начни дей¬ствовать, если Ты хочешь покорить их сердца. Это может быть только через Твое участие. Да будет воля Твоя".
Три минуты могут показаться бесконеч¬ностью. Три минуты стоял я перед аудито¬рией, склонив голову. Я не произнес ни слова. Я спокойно молился, беззвучно и самозабвенно, когда зал начал постепенно успокаиваться. Сначала первые три ряда. Я узнал голос Израэля:
— Ну, вы, парни! Тихо!
Установилась тишина. Не прошло и трех ми¬нут, как все успокоились.
И вдруг я услышал, как кто-то плачет.
Я открыл глаза. Плакал Израэль. В переднем ряду Израэль старался вытянуть платок из заднего кармана. Наконец он вытащил его, громко высморкался, замигал глазами и засо¬пел. Я продолжал молиться. Господи, коснись каждого, кто здесь находится". Пока я молил¬ся, Никки вытащил свой носовой платок. Я не смог поверить своим глазам и взглянул еще раз. Действительно, он плакал и злился на себя за это. Один из ребят положил ему руку на плечо, он стряхнул ее. Я почувствовал, что пришло время призыва. Громким голосом я сказал:
— Хорошо. Вы почувствовали присутствие Иисуса. Он здесь. Он пришел сюда специально для вас. Если вы хотите изменить свою жизнь, — сейчас самое время сделать это. Кто хочет это сделать, встаньте и пройдите вперед!
Израэль не раздумывая встал и обратился к своей шайке:
— Ребята! Три года я был вашим вожаком. Когда я велю вам идти — вы идете. Верно?
— Да, — хором ответили ему "Мау-Маус".
— Хорошо, я пойду сейчас вперед, а вы за мною. Вставайте!
Они вскочили на ноги и все, как один, по¬следовали за Израэлем. Каждый старался быть первым. Никки был среди них.
Их пример был заразительным.  К "Мау-Маус" присоединилось еще более тридцати ребят из других банд. Они пошли вниз в раздевалки, где работники церквей готовились к разговору. Мы все были ошеломлены. Я ходил из комнаты в комнату, оказывая посильную помощь. И вдруг я заметил одну странную вещь. Среди множест¬ва ребят, пришедших сюда, чтобы начать новую жизнь, были только три девочки. Услышав свист, доносившийся из холла, я выглянул и увидел, как одна девушка расстегнула блузку и, обнажив грудь, крикнула одному из ребят:
— Если пойдешь туда, ты больше никогда этого не получишь.
Прежде чем я успел что-либо сделать, дру¬гие девушки начали делать то же самое, и им удалось заполучить несколько ребят. Это оза¬дачило меня. Мне показалось, что, услышав разговор о любви, девушки просто начали рев¬новать. Они ни с кем не хотели делить любовь и цеплялись из последних сил за то маленькое и жалкое, что они называли любовью.
Труднее всего мне было поверить в обраще¬ние Никки. Вот он стоит передо мною и гово¬рит, улыбаясь:
— Я отдаю свое сердце Господу, Дэви. Я не мог поверить в это, настолько неожи¬данной была перемена. Он нервно покусывал губы и говорил мне, что что-то произошло в его сердце. "А как же насчет употребления наркотиков, алкоголя, садизма, драк?" — ду¬мал я. Он как будто прочитал мои мысли, выра¬зившись единственным доступным ему средст¬вом — ругаясь:
— Пошло все к черту, Дэви. Я отдал свое сердце Господу.
— Очень хорошо, Никки, — сказал я ему. Потом я попросил Никки пройти со мной. Я дал ему и его друзьям Библии. Они были двух размеров: большие и поменьше. Никто не желал брать маленькие издания.
— Дай нам книги побольше, Дэви, чтобы лю¬ди видели, что мы несем.
С этими словами ребята взяли Библии под мышки и ушли.
Утром следующего дня раздался звонок. Миссис Ортез приоткрыла дверь в мою комнату и сказала:
— Дэви, звонят из полиции.
— Полиция?!
Сердце упало у меня в груди. Вопрос, кото¬рый мне задали по телефону, еще больше обес¬покоил меня. Лейтенант спросил, знаю ли я банду "Мау-Маус". Я ответил, что знаю. Он по¬просил меня немедленно явиться в участок.
У полицейского участка на Эдвард Стрит стояло несколько ребят из банды. Я прошел мимо них в участок. Я никогда не забуду того, что случилось потом.
Навстречу мне вышел лейтенант и протянул руку для приветствия.
— Пастор, я хочу пожать вашу руку. Как вам это удалось? — спросил он. — Два месяца тому назад эти ребята объявили нам войну. Они всегда приносили нам много хлопот. А сего¬дня все они пришли сюда, и знаете, чего они хотят?
Я отрицательно покачал головой.
— Они хотят, чтобы мы поставили свои ав¬тографы на их Библиях.
Я взглянул на Никки, Израэля и на всех остальных ребят. Они усмехнулись.
— Мы поможем вам, только дайте знать, когда вы будете устраивать очередное собра¬ние, пастор, — сказал на прощание лейтенант.
Как я узнал, ребята всю ночь напролет чита¬ли Библию. Особенно им понравились истории Ветхого Завета.
— Дэви, — сказал Израэль, — смотри, вся Библия про меня, мое имя встречается очень часто.
Вечером я позвонил Гвен. Я был так взвол¬нован происшедшим, что не мог больше ни о чем другом говорить.
— Последний вечер показал, что все это не зря. Если бы ты только могла быть со мной!
— Я вроде как была немножко занята. На¬помни и я тебя расскажу об этом позднее, когда ты спустишься с небес.